|
 «Призрак
бродит по Европе - призрак коммунизма». Эффектная первая строка
«Манифеста коммунистической партии» в свое время была переведена
по-разному. Первая английская версия в исполнении
христианки-социалистки Хэлен МакФарлэйн появилась в 1850 г. в «Красном
республиканце», газете, которую выпускал чартист Джордж Джулиан Харни.
В ней говорилось: «Ужасное страшилище шагает по Европе» (или позже
переводилось, как «призрак шагает по земле Европы»).
Кем же на самом деле было это шагающее/бродящее страшилище/призрак в 1848 г.?
«Манифест» был подготовлен тайным обществом, состоящим из около 200
немецких рабочих-переселенцев, проживающих в Лондоне. Они были
известны, как Союз справедливых, а с 1847 г. - как Союз коммунистов.
Обычно они собирались в баре, где слушали выступление трудящихся,
которые анализировали происходящее и спорили о том, какая стратегия
борьбы наиболее подходящая - просвещение или восстание.
Маркс познакомился с Фридрихом Энгельсом, который представил его
чартистам, среди них также были Харни и Эрнест Джонс. В 1844 г., когда
они уже были друзьями, Маркс и Энгельс были глубоко убеждены в
необходимости основать социальную критику на понимании бурных перемен в
повседневной жизни, которые привнесла фабричная система. Презирая
отвлеченность младогегельянцев, они были воодушевлены всеобщими
забастовками и стачками, которые проводили рабочие.
Их попытки политического вмешательства в 1846 и 1847 гг., тем не
менее, были забавно неуклюжими. Вместо того, чтобы поступать как
послушные студенты, рабочие-самоучки формировали собственные идеи или
их дезориентировали теоретики-оппоненты. В сентябре 1846-го
разгневанный Энгельс пишет Марксу о немецких эмигрантах в Париже, как
те забавляются за счет общественных сбережений. «Парни не могут
сохранить шесть су в кармане, чтобы не потратить их на выпивку!
Вечером они встречаются в винном баре и хотят скупить toute la belle
France [всю расписную Францию - фр.]. Возмутительно, что мы до сих пор
должны воевать против такой варварской чепухи», - говорил он.
Фридрих Лесснер, член Союза коммунистов вспоминал много лет
спустя «широкоплечего» молодого Маркса, с его высоким лбом,
густыми черными волосами, энергичными движениями и пристальным
взглядом. Также Лесснер отметил, что «рот его уже тогда обладал тем
саркастическим выражением, которого так боялись его противники».
Уважение, с которым к нему относились, было с оттенком страха и с
некоторым ресантиментом по отношению к «аристократии ученых»,
стращающих рабочих.
Добиваясь терпения друг к другу, трое ведущих членов Союза
предложили провести интернациональный конгресс, чтобы «интеллигенция и
рабочие» могли обсудить «различные направления к коммунизму».
Первый вариант «Манифеста», названный «Проектом коммунистического
символа веры», появился в результате этой конференции, проведенной в
Лондоне в июне 1847 г. Он был в форме вопросов и ответов, и Энгельс
немедленно принялся убирать из него части касательно гуманистической
приверженности свободного развития всех. Он победоносно известил
Маркса, что «парни остались «satisfaits» [удовлетворены - фр.]. Он
решительно был настроен быть верным «пролетариату» и, когда высылал
свой вариант Марксу в ноябре, советовал отбросить форму катехизиса и
назвать документ «Коммунистическим манифестом».
Ни Маркс, ни Энгельс не были приверженцами демократических
попустительств их трудящих соратников. Чтобы заявить о своем
несогласии, Энгельс подталкивал Маркса приехать на второй международный
конгресс в ноябре того же года. У него не было денег на поездку, ему
пришлось одолжить их у одного русского поклонника Женни Маркс. И уже в
канун рождества он вернулся, чтобы продолжить работу над «Манифестом».
Но Маркса отвлекали и другие заботы. Женни помогала ему в работе, но
в то же время была занята организацией рождественских праздников. 26
января 1848 г. недовольная троица немецких коммунистов написала Марксу
письмо с требованием вернуть им их документы, если он не может
закончить работу. Но Маркс все-таки закончил, и «Манифест» был
опубликован в феврале 1848 г.
До этого момента случайный наблюдатель мог посчитать призрака как
обычный жупел. Поначалу «Коммунистический манифест» действительно
был актом веры, политическим «воздушным замком» небольших групп
разрозненных революционеров, подстрекаемых двумя умными молодыми
людьми. Это было едва ли многообещающим началом для будущего
бестселлера, но его авторы, тем не менее, видели трещину на
панцире капитала. «Современное буржуазное общество... походит на
колдуна, который не в состоянии более справится с подземными
силами, вызванными его заклинаниями».
Как только «Манифест» сошел с печатного станка, французы, как по
сигналу, восстали и свергли короля Луи Филиппа. За этим последовали
восстания в Австрийской империи, Германии и на Апеннинском полуострове.
Не все в точности шло по плану - рабочие на баррикадах присоединялись к
либеральным средним классам, - но это были в основном ремесленники и
чернорабочие, доведенные до бедности промышленной гонкой и
требовавшие «права на работу». Тем не менее, правители падали с тронов
как кегли, и, как заметил той весной российский царь Николай королеве
Виктории, только они и остались.
Никто не мог предсказать тот год революций. Но большинство
наблюдателей с отличными от Маркса политическими взглядами в конце
сороковых годов предрекали, что взрыв будет обусловлен внутренними
причинами. Они обращали внимание на рост недовольства вместе с
проблемой «пауперизации» и возникновением «пролетариата».
Среди них был консервативный аристократ Алексис де Токвиль. В январе
1848-го он призывал депутатов Парижа прислушаться к идеям рабочих.
«Разве вы не видите, что эти волнения вместо того, чтобы быть
политическими, становятся социальными?.. Вы не слышите, как они
повторяют... что доминирующее до сих пор распределение благ во всем мире
несправедливо; что собственность остается на неравноправной основе».
В «Коммунистическом манифесте» Маркс стремился объединить споры и
идеи, которые его окружали. Также опыт чтения и мысли, который они
получили вместе с Энгельсом за последние четыре года, он сосредоточил в
выявлении истоков, вычерчивании плана и осмыслении последствий
капитала. В результате возник документ, слова которого жгут и
выпрыгивают со страниц в этой электрической прозе. «Беспрестанные
перевороты в производстве, непрерывное потрясение всех общественных
отношений, вечная неуверенность и движение отличают буржуазную эпоху от
всех других. Все застывшее, покрывшиеся ржавчиной отношения, вместе с
сопутствующими им, веками освященными представлениями и воззрениями,
разрушаются, все возникающие вновь оказываются устарелыми, прежде чем
успевают окостенеть. Что было таким твердым - сейчас тает в воздухе».
Тогда, как и сейчас, результатом было обеднение и деквалификация
труда, слишком долгий рабочий день, опасные условия труда, вредное для
здоровья производство, загрязненная окружающая среда, спекулятивные
строительные проекты, скорая нажива, легкие деньги и финансовая
нестабильность. Маркс пишет о том, как такие старые профессии, как
юрист, фальсифицировалась, как физики и поэты были порабощены
капиталом. Он обращает внимание на превосходство города над деревней.
Сегодня ми имеем зловещее эхо «Манифеста» в этих вопросах.
Конечно, одним большим отличием было то, что никто не видел ничего
подобного раньше. После поражений 1848-49 гг. отчаявшийся Харни написал
о «власти всепоглощающего капитала». Начиная с конца ХIХ века и впредь
были раскрыты способы проверки и сдерживания жестокостей и вреда,
наносимого капиталом, но все это было в значительно степени ослаблено
за последние два десятилетия. Мы могли наблюдать за прорывом в науке и
технике и политическую имплозию старых «коммунистических» режимов.
Понимание людей изменилось, так как было сделано много неправильных и
несправедливых вещей во имя «коммунизма». Это оставило много нерешенных
проблем и меняющиеся, незнакомые очертания глобального
капитализма означают, что испытанные средства и стратегии уже не
работают. А значит, выраженная в «Манифесте» безотлагательность,
отчаянная потребность выработать иной путь является снова крайне
важной.
В 1996 г. доклад Мирового Банка Развития цитировал «Манифест»,
радуясь переходу к рыночной экономике. Казалось, капитализм победил.
Впрочем, еще в 1850 г. старый хитрый консерватор Токвиль упреждал от
самодовольства: «...поле возможностей намного шире, чем ныне живущие люди
даже могут себе представить».
Маркс и Энгельс с нетерпением относились к демократии и с
высокомерием относились к своим оппонентам социалистам. Они не были
ярыми приверженцами женской эмансипации, в то время как в обществе
велись острые дискуссии по этому поводу. Вопреки этим течениям,
«Коммунистический манифест» продолжает говорить правду: он напоминает
нам о том, что нужно обосновать анализ в актуальности, показывает, как
капитал вызывает сопротивление, которое не может контролировать,
свидетельствует о находчивой изобретательности угнетенных.
Теперь рабочий класс расширился далеко за пределы Европы; призыв
«Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» сейчас значим как никогда. Хоть
призрак и не побеждает прямо сейчас, но он не позволит колдуну вести
себя слишком самодовольно.
Red Pepper
Перевел с английского Владимир Сидоров
|
Аналіз та рецензії 
